он сказал: «Честно я не говорю никогда – честно я молчу!..»
Он менял фамилию, практически навсегда когда-то уезжал в Голливуд, но, разочаровавшись, вернулся. У него жена - известный кулинар, а вся страна называет его по «домашнему» имени Андрон. Андрей Кончаловский приехал в Казань с творческим вечером, который состоялся 5 декабря в Большом концертном зале Консерватории...
Все, кто собрался на творческий вечер Кончаловского, ждали некоего подведения итогов его творческой биографии, экскурс по фильмам, но, на самом деле, Андрей Кончаловский привез в Казань беседу о поиске смысла жизни, об отношениях человека и Бога, о роли Мастера в искусстве. Он даже говорил больше о театре и живописи, чем о кино – чего это знак? Знак того, что мэтр разочаровался в кинопроизводстве?.. Его последний фильм «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» был снят в весьма необычном жанре – такая псевдодокументалистика, когда камера снимает обычную жизнь. Конечно, это была иллюзия, ведь кандидатов на роль «почтальона Тряпицына» было сначала 50, потом 10, потом 3, и только через два месяца мэтр определился, кто должен играть нашего типичного почтальона на севере России, который доставляет не только почту, и даже не столько почту, как пенсию, хлеб, документы и т.д. Мэтр рассказывает: «Когда я увидел моего будущего героя, я был в шоке – он говорил, будто у него каша во рту, а философствовал так, что я подумал: это же настоящий Вольтер!..»
Кино сейчас для Андрея Кончаловского – это некое ограниченное искусство, не позволяющее художнику выразить весь замысел, а поэтому – вполне нормальный объект для шуток и приколов. Так, он признался, что свой фильм по Тургеневу «Дворянское гнездо» он снимал в творческих мучениях, и этому ужасу не было конца. В голове стоял сплошной туман, и тогда он нашел выход: наливать по стакану водки в день – и туман начал потихоньку рассеиваться!.. «Когда прошла премьера, я подумал, что кто-то обязательно встанет и скажет: а ведь режиссер бухал! Но нет, ничего не заметили... Когда режиссер начинает фильм, он думает: вот, я сейчас им всем покажу! А когда заканчивает фильм, думает: что бы еще такое снять, чтобы спасти этот ужас?..»
А сейчас он хочет снимать фильм... про Микеланджело – но, опять-таки, в манере псевдодокументального кино!.. Кончаловский хочет снимать саму жизнь – но как это совместить с эпохой Ренессанса, он еще не понимает. Погружаясь в изучение того времени, мэтр пришел к выводу, что настоящее искусство могут делать только фанатичные, полностью отдающиеся делу Мастера - в этом плане он даже поиронизировал над Леонардо да Винчи, ведь художники того времени были щеголями, жили светской жизнью и посмеивались над Микеланджело, который ходил всегда в рваной и грязной рубашке и спал, где придется, не снимая сандалий.
Почему сейчас люди так поверхностно оценивают живопись и скульптуру? По мнению Кончаловского, главными врагами музеев являются... гиды – это люди с заученными текстами, которые не дают посетителям погрузиться в настоящий мир живописи. Музеи надо посещать желательно тогда, когда посетителей вообще нет – например, ночью. Мэтр признался, что не пропускает акций «Ночь в музее» и может просидеть у какой-нибудь величественной картины или скульптуры несколько часов. И главное, что надо быть подготовленным к встрече с искусством – не смотреть, а созерцать: ведь это совершенно разные процессы. Смотреть – это значит выискивать на общих планах движение: это то, что дано нам от животных. А созерцать – это процесс погружения в себя, сродни молитвенному состоянию. Почему мы так любим смотреть на воду или огонь? Мы считаем, что это очищает нас, и это действительно так, потому что мы не смотрим, а созерцаем. И самое сакральное из созерцаний, по мнению режиссера, – это созерцание неба и звезд. Жители мегаполисов уже давно не смотрят на небо, и это очень печально, потому что только так ты можешь ощущать себя частью мироздания.
Впрочем, некоторые акты созерцания ничего, кроме иронической улыбки, у него не вызывают – например, созерцание «Черного квадрата» Малевича. Восхищение «Черным квадратом» он считает неким безумием нашей цивилизации – великим обманом. Недавнее разоблачение «Черного квадрата», который просветили в рентгеновских лучах и обнаружили под слоем краски шутливую надпись по-французски, его здорово обрадовало: «Я всегда чего-то подобного ждал!..» Вообще, любое абстрактное искусство, по признанию Кончаловского, у него вызывает некий скепсис – особенно современное авангардное искусство. При этом он не мог не указать на некое исключение из правил – ведь музыка, перед которой он преклоняется, как перед неким божественным творением («Ах, почему я не стал музыкантом?.. Ведь пытались меня научить играть на фортепьяно!..»), тоже явлется абстрактным искусством.
Он много говорил о Чехове, о Шекспире, о невероятной магии театра – ведь театр, в его понимании, искусство воображения, когда зритель – непосредственный участник творческого процесса. При скудности образов в театре их домысливает сам зритель. В театре может сидеть слепой, но не глухой – кино может смотреть и глухой. А почему Чехов, почему в очередной раз Шекспир? Просто дело в том, что, как считает Кончаловский, творчество истинных гениев – бездонное пространство для интерпретаций. Именно поэтому это творчество и является гениальным – каждый находит в нем свое, и по мере взросления человек, читая одно и то же произведение, воспринимает его по-разному. Текст тот же, а эмоции другие!.. В этом, опять-таки, великая сила творчества и литературы. Но, к сожалению, нынешнее поколение детей читать не любит, и дети Кончаловского – не исключение: пришлось вводить в доме какое-то ограничение на Интернет, что вызывало, конечно, отторжение и обиды. А наказание в доме Кончаловского, как в старые лучшие годы – на колени и в угол. «Один из моих сыновей какое-то время жил в Лондоне, понабрался там иностранной заразы – при первой же попытке его наказать пригрозил: позвоню в полицию!.. Оказывается, у них в лондонской школе так учат – если родители попытаются вас наказывать, звоните в полицию!.. Но я быстро всю эту иностранщину из него вывел...»
Он даже вывел теорию в плане воспитания детей, которую назвал «разумным ограничением» – впику современной практике неограниченных излишеств. На самом деле, ребенку не требуется сотни игрушек и десятков «гаджетов» – ему даже не нужен компьютер. Ему, по сути, нужна только одна любимая игрушка, которая поможет ему создать мир собственных фантазий, разовьет его воображение. И еще: ребенок не должен жить только в позитивных эмоциях – он просто должен жить, испытывая все эмоции одновременно, в том числе обиды, непонимание, одиночество и т.д. Современные родители не понимают таких тонкостей формирования души – если из нее убрать конфликт, то и душа не развивается.
Его попытались раскрутить на тему отношений с современными мэтрами российского кино – что вы думаете про Сокурова, что вы думаете про Звягинцева? Спросили даже, что он думает про евреев!.. Он дипломатично от этих вопросов уходил. Сказал, что «Левиафан» Звягинцева ему не понравился только потому, что в этом фильме некого любить: «Вы думаете, Гоголь не любил своих героев? Он создавал своих уродов, но любил их!..». Любовь вообще, по его мнению, лежит в основе любого творчества: «Все мои фильмы, так или иначе, о любви», – говорит Андрей Сергеевич, и мы ему верим, потому что большая часть зала пришла на эту встречу из-за «Романса о влюбленных» – мюзикла, который в свое время перевернул кондовые 70-е в СССР.
И, конечно, его хотели спровоцировать на разговоры о политике – об Украине, о Путине. И он сказал так: «Чтобы понять все про Украину и Путина, надо понять всю психологию русского человека – он очень неприхотлив: живет в минимальных требованиях к жизни. Отключи в Европе свет и газ, вы получите панику, истерику и революцию. Отключи в российской глубинке свет и газ, вы не получите ничего – народ тут же приспособится. Есть большая разница между философией православного человека и человека Запада – например, в православии нет понятия Чистилища, есть только Ад и Рай, причем что еще лучше?.. Русский народ верит, что любой грех ему простится. Распутин как-то говорил – грешишь больше, больше молишься. Поэтому русский человек так естественно и просто идет на совершение греха. И так живет вся Восточная Европа. Ошибка украинцев в том, что они подумали, что они европейцы – но это не так. Никто их в Европу просто так не пустит. Да и на каком основании они европейцы? Люди рассуждают так: вступим в Европу, завтра у каждого – «Мерседес» во дворе. А насчет Путина я так скажу: народ всегда прав, даже если ошибается...»
90-е он проклинает, как время разрушения и анархии – сейчас считает, что государство потихоньку становится государством. А демократия в России, по мнению Кончаловского, вообще невозможна в принципе, потому что демократия – изобретение буржуазного общества: она держится на силе судов и на законах, которые формируются под это общество. У нас же люди не хотят заниматься бизнесом, соответственно, нет и законов, поддерживающих бизнес – соответственно, профанация судов и демократии в целом. Люди живут не по законам, а по «понятиям», не верят в силу законов и в силу судов.
А кто же вы, мистер Кончаловский, на сегодняшний день? Вернувшийся из Голливуда американец, наевшийся Римом итальянец? Он сказал: «Считайте меня русским европейцем, со всеми вытекающими». И, честно говоря, таким словам веришь больше, чем ораторству на нашем телевидении, от которого пахнет дурным квасным патриотизмом: не тот патриот, кто бьет себя в грудь и кричит, что он патриот!..
В конце он много говорил о семье, о воспитании детей и даже дал советы молодым – как любить, как не потерять любвь, когда и как заводить семью, и что главное в нашей семейной жизни. На простой вопрос, что, по-вашему, счастье, он также просто ответил: «Здоровье и семья». А на сложный вопрос, верит ли он в Бога, он ответил так: «Понимаете, я то верю, то не верю – и это нормально. Потому что считаю, что сомнения в существовании Бога - это та же часть веры. Когда-то Чехов сказал, что вера в Бога – это некое пространство, в котором человек двигается между полным отрицанием Бога и его полным принятием. То есть, не в том дело, что человек всегда двигается от отрицания Бога к его признанию – он может двигаться и в обратном направлении, но при это все равно двигается к Богу!..» После чего мэтр рассказал знаменитую притчу о «следах на песке»: помните – человек, умирая, увидел Бога, который показал его жизненный путь, и вдруг он увидел, что в самые тяжелые моменты его жизни на песке оставались только его собственные следы, а следов Бога рядом не было.
«Так, значит, Господи, ты забывал про меня? Ты оставлял меня одного?» – и тут же получил ответ: «Нет, просто в это время я брал тебя на руки!..»
В этот момент зрители в экстазе начали апплодировать – хотя, скорее всего, эту притчу помнит каждый, но не каждый день ее вспоминает. На этом наш знаменитый гость попрощался с залом и быстро ушел...
И, в качестве эпилога – шутка от Кончаловского: «Вот встречаются два человека – один говорит: как ты себя чувствуешь? Тот отвечает – нормально. То есть, он имеет в виду, что ничего у него не болит, он вполне здоров, и дела идут неплохо. Так вот, после 40 лет, когда у тебя ничего не болит – это не нормально!!!.. Это счастье!..»
Он менял фамилию, практически навсегда когда-то уезжал в Голливуд, но, разочаровавшись, вернулся. У него жена - известный кулинар, а вся страна называет его по «домашнему» имени Андрон. Андрей Кончаловский приехал в Казань с творческим вечером, который состоялся 5 декабря в Большом концертном зале Консерватории...
Все, кто собрался на творческий вечер Кончаловского, ждали некоего подведения итогов его творческой биографии, экскурс по фильмам, но, на самом деле, Андрей Кончаловский привез в Казань беседу о поиске смысла жизни, об отношениях человека и Бога, о роли Мастера в искусстве. Он даже говорил больше о театре и живописи, чем о кино – чего это знак? Знак того, что мэтр разочаровался в кинопроизводстве?.. Его последний фильм «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» был снят в весьма необычном жанре – такая псевдодокументалистика, когда камера снимает обычную жизнь. Конечно, это была иллюзия, ведь кандидатов на роль «почтальона Тряпицына» было сначала 50, потом 10, потом 3, и только через два месяца мэтр определился, кто должен играть нашего типичного почтальона на севере России, который доставляет не только почту, и даже не столько почту, как пенсию, хлеб, документы и т.д. Мэтр рассказывает: «Когда я увидел моего будущего героя, я был в шоке – он говорил, будто у него каша во рту, а философствовал так, что я подумал: это же настоящий Вольтер!..»
Кино сейчас для Андрея Кончаловского – это некое ограниченное искусство, не позволяющее художнику выразить весь замысел, а поэтому – вполне нормальный объект для шуток и приколов. Так, он признался, что свой фильм по Тургеневу «Дворянское гнездо» он снимал в творческих мучениях, и этому ужасу не было конца. В голове стоял сплошной туман, и тогда он нашел выход: наливать по стакану водки в день – и туман начал потихоньку рассеиваться!.. «Когда прошла премьера, я подумал, что кто-то обязательно встанет и скажет: а ведь режиссер бухал! Но нет, ничего не заметили... Когда режиссер начинает фильм, он думает: вот, я сейчас им всем покажу! А когда заканчивает фильм, думает: что бы еще такое снять, чтобы спасти этот ужас?..»
А сейчас он хочет снимать фильм... про Микеланджело – но, опять-таки, в манере псевдодокументального кино!.. Кончаловский хочет снимать саму жизнь – но как это совместить с эпохой Ренессанса, он еще не понимает. Погружаясь в изучение того времени, мэтр пришел к выводу, что настоящее искусство могут делать только фанатичные, полностью отдающиеся делу Мастера - в этом плане он даже поиронизировал над Леонардо да Винчи, ведь художники того времени были щеголями, жили светской жизнью и посмеивались над Микеланджело, который ходил всегда в рваной и грязной рубашке и спал, где придется, не снимая сандалий.
Почему сейчас люди так поверхностно оценивают живопись и скульптуру? По мнению Кончаловского, главными врагами музеев являются... гиды – это люди с заученными текстами, которые не дают посетителям погрузиться в настоящий мир живописи. Музеи надо посещать желательно тогда, когда посетителей вообще нет – например, ночью. Мэтр признался, что не пропускает акций «Ночь в музее» и может просидеть у какой-нибудь величественной картины или скульптуры несколько часов. И главное, что надо быть подготовленным к встрече с искусством – не смотреть, а созерцать: ведь это совершенно разные процессы. Смотреть – это значит выискивать на общих планах движение: это то, что дано нам от животных. А созерцать – это процесс погружения в себя, сродни молитвенному состоянию. Почему мы так любим смотреть на воду или огонь? Мы считаем, что это очищает нас, и это действительно так, потому что мы не смотрим, а созерцаем. И самое сакральное из созерцаний, по мнению режиссера, – это созерцание неба и звезд. Жители мегаполисов уже давно не смотрят на небо, и это очень печально, потому что только так ты можешь ощущать себя частью мироздания.
Впрочем, некоторые акты созерцания ничего, кроме иронической улыбки, у него не вызывают – например, созерцание «Черного квадрата» Малевича. Восхищение «Черным квадратом» он считает неким безумием нашей цивилизации – великим обманом. Недавнее разоблачение «Черного квадрата», который просветили в рентгеновских лучах и обнаружили под слоем краски шутливую надпись по-французски, его здорово обрадовало: «Я всегда чего-то подобного ждал!..» Вообще, любое абстрактное искусство, по признанию Кончаловского, у него вызывает некий скепсис – особенно современное авангардное искусство. При этом он не мог не указать на некое исключение из правил – ведь музыка, перед которой он преклоняется, как перед неким божественным творением («Ах, почему я не стал музыкантом?.. Ведь пытались меня научить играть на фортепьяно!..»), тоже явлется абстрактным искусством.
Он много говорил о Чехове, о Шекспире, о невероятной магии театра – ведь театр, в его понимании, искусство воображения, когда зритель – непосредственный участник творческого процесса. При скудности образов в театре их домысливает сам зритель. В театре может сидеть слепой, но не глухой – кино может смотреть и глухой. А почему Чехов, почему в очередной раз Шекспир? Просто дело в том, что, как считает Кончаловский, творчество истинных гениев – бездонное пространство для интерпретаций. Именно поэтому это творчество и является гениальным – каждый находит в нем свое, и по мере взросления человек, читая одно и то же произведение, воспринимает его по-разному. Текст тот же, а эмоции другие!.. В этом, опять-таки, великая сила творчества и литературы. Но, к сожалению, нынешнее поколение детей читать не любит, и дети Кончаловского – не исключение: пришлось вводить в доме какое-то ограничение на Интернет, что вызывало, конечно, отторжение и обиды. А наказание в доме Кончаловского, как в старые лучшие годы – на колени и в угол. «Один из моих сыновей какое-то время жил в Лондоне, понабрался там иностранной заразы – при первой же попытке его наказать пригрозил: позвоню в полицию!.. Оказывается, у них в лондонской школе так учат – если родители попытаются вас наказывать, звоните в полицию!.. Но я быстро всю эту иностранщину из него вывел...»
Он даже вывел теорию в плане воспитания детей, которую назвал «разумным ограничением» – впику современной практике неограниченных излишеств. На самом деле, ребенку не требуется сотни игрушек и десятков «гаджетов» – ему даже не нужен компьютер. Ему, по сути, нужна только одна любимая игрушка, которая поможет ему создать мир собственных фантазий, разовьет его воображение. И еще: ребенок не должен жить только в позитивных эмоциях – он просто должен жить, испытывая все эмоции одновременно, в том числе обиды, непонимание, одиночество и т.д. Современные родители не понимают таких тонкостей формирования души – если из нее убрать конфликт, то и душа не развивается.
Его попытались раскрутить на тему отношений с современными мэтрами российского кино – что вы думаете про Сокурова, что вы думаете про Звягинцева? Спросили даже, что он думает про евреев!.. Он дипломатично от этих вопросов уходил. Сказал, что «Левиафан» Звягинцева ему не понравился только потому, что в этом фильме некого любить: «Вы думаете, Гоголь не любил своих героев? Он создавал своих уродов, но любил их!..». Любовь вообще, по его мнению, лежит в основе любого творчества: «Все мои фильмы, так или иначе, о любви», – говорит Андрей Сергеевич, и мы ему верим, потому что большая часть зала пришла на эту встречу из-за «Романса о влюбленных» – мюзикла, который в свое время перевернул кондовые 70-е в СССР.
И, конечно, его хотели спровоцировать на разговоры о политике – об Украине, о Путине. И он сказал так: «Чтобы понять все про Украину и Путина, надо понять всю психологию русского человека – он очень неприхотлив: живет в минимальных требованиях к жизни. Отключи в Европе свет и газ, вы получите панику, истерику и революцию. Отключи в российской глубинке свет и газ, вы не получите ничего – народ тут же приспособится. Есть большая разница между философией православного человека и человека Запада – например, в православии нет понятия Чистилища, есть только Ад и Рай, причем что еще лучше?.. Русский народ верит, что любой грех ему простится. Распутин как-то говорил – грешишь больше, больше молишься. Поэтому русский человек так естественно и просто идет на совершение греха. И так живет вся Восточная Европа. Ошибка украинцев в том, что они подумали, что они европейцы – но это не так. Никто их в Европу просто так не пустит. Да и на каком основании они европейцы? Люди рассуждают так: вступим в Европу, завтра у каждого – «Мерседес» во дворе. А насчет Путина я так скажу: народ всегда прав, даже если ошибается...»
90-е он проклинает, как время разрушения и анархии – сейчас считает, что государство потихоньку становится государством. А демократия в России, по мнению Кончаловского, вообще невозможна в принципе, потому что демократия – изобретение буржуазного общества: она держится на силе судов и на законах, которые формируются под это общество. У нас же люди не хотят заниматься бизнесом, соответственно, нет и законов, поддерживающих бизнес – соответственно, профанация судов и демократии в целом. Люди живут не по законам, а по «понятиям», не верят в силу законов и в силу судов.
А кто же вы, мистер Кончаловский, на сегодняшний день? Вернувшийся из Голливуда американец, наевшийся Римом итальянец? Он сказал: «Считайте меня русским европейцем, со всеми вытекающими». И, честно говоря, таким словам веришь больше, чем ораторству на нашем телевидении, от которого пахнет дурным квасным патриотизмом: не тот патриот, кто бьет себя в грудь и кричит, что он патриот!..
В конце он много говорил о семье, о воспитании детей и даже дал советы молодым – как любить, как не потерять любвь, когда и как заводить семью, и что главное в нашей семейной жизни. На простой вопрос, что, по-вашему, счастье, он также просто ответил: «Здоровье и семья». А на сложный вопрос, верит ли он в Бога, он ответил так: «Понимаете, я то верю, то не верю – и это нормально. Потому что считаю, что сомнения в существовании Бога - это та же часть веры. Когда-то Чехов сказал, что вера в Бога – это некое пространство, в котором человек двигается между полным отрицанием Бога и его полным принятием. То есть, не в том дело, что человек всегда двигается от отрицания Бога к его признанию – он может двигаться и в обратном направлении, но при это все равно двигается к Богу!..» После чего мэтр рассказал знаменитую притчу о «следах на песке»: помните – человек, умирая, увидел Бога, который показал его жизненный путь, и вдруг он увидел, что в самые тяжелые моменты его жизни на песке оставались только его собственные следы, а следов Бога рядом не было.
«Так, значит, Господи, ты забывал про меня? Ты оставлял меня одного?» – и тут же получил ответ: «Нет, просто в это время я брал тебя на руки!..»
В этот момент зрители в экстазе начали апплодировать – хотя, скорее всего, эту притчу помнит каждый, но не каждый день ее вспоминает. На этом наш знаменитый гость попрощался с залом и быстро ушел...
И, в качестве эпилога – шутка от Кончаловского: «Вот встречаются два человека – один говорит: как ты себя чувствуешь? Тот отвечает – нормально. То есть, он имеет в виду, что ничего у него не болит, он вполне здоров, и дела идут неплохо. Так вот, после 40 лет, когда у тебя ничего не болит – это не нормально!!!.. Это счастье!..»
